…Две вещи несовместные? Абсурд!

Абсурд заказывали? Если нет, сидите дома, если да – спешите в театр (херсонский академический). Хотя не факт, что Вам здесь сегодня понравится абсолютно ВСЁ.
И кое-кому НЕ понравилось: пришли отдохнуть, расслабиться, а их в зал не пустили, повели «тайными тропами» аж на четвертый этаж, в декорационный цех… Да-да, в театре освоили еще одну, третью площадку. Может, как запасной вариант (если с ремонтом сцены не успеют), а может режиссеру Сергею Павлюку размаху уже не хватает, вот и пускается человек в эксперименты, увлекая за собой весь театр, а заодно и зрителей…
Впрочем, сия абсурдная идея с использованием декорационного цеха смысла не лишена: хорошая была бы площадка для каких-то экспериментов, нестандартных спектаклей (в конце концов, все это заявлено как «творческая лаборатория»). Была бы. Ведь пока эта площадь использовалась по назначению, богемный беспорядок придавал ей своеобразный шарм, а как только из нее сделали подобие зрительного зала, так сказать «облагородили», атмосфера поменялась настолько, что невольно задаешь вопрос: а стоило ли огород городить? С тем же успехом можно было бы и на большой сцене спектакль поставить, и в кафе-театре. По крайней мере, зрителю было бы удобнее (если, конечно, у режиссера не было желания создать для него неудобства, а если таковое было, его стоило бы довести до абсурда – вообще кресла убрать: хочешь – стой, хочешь – на пол садись).
Но вот зрители под великолепную музыку группы «Город неспящих» чинно расселись по своим местам в ожидании Годо… простите, «Моцарта и Сальери», а если быть еще более точным – двух «Моцартов и Сальери»: пушкинского и филатовского. Этот сиамский близнец, пардон, творческий абсурд, получил простое и емкое название: «Жаба». Да-да, та самая «жаба», можно сказать, национальный символ, который так часто нас давит… но что это за жанр такой: «творческий абсурд»? А как иначе назвать соединение несоединимого? «Моцарт и Сальери» Пушкина, где завистник Сальери отравляет гения Моцарта + «Моцарт и Сальери» Филатова, где злобный Моцарт задумал отравить Сальери = «Жаба» Павлюка, где эта жаба придавливает обоих. Заказывали абсурд? Получите: пушкинские фрагменты и практически весь филатовский текст за исключением намеков на Жириновского.
Подбор актеров тоже можно назвать абсурдным, по крайней мере, уж очень неожиданным: Моцарт – Евгений Гамаюнов, Сальери – Андрей Волосковец, хозяин трактира – Сергей Михайловский. Что касается роли толпы, с ней отлично справились артисты балета. И это неудивительно: Сергей Павлюк часто и успешно прибегает к пластическим решениям. В «Жабе» есть еще один герой – замечательная музыка в прекрасном исполнении (все тот же «Город неспящих» - три восклицательных знака).
Режиссер успешно задействовал все непривычные для сцены детали интерьера: лампы, батареи. Удивил клизменно-баночными конструкциями. Правда, в этой части налицо явная недоработка: что происходит в этих банках и с первого-то ряда разглядеть практически невозможно (вот где театральные бинокли пригодились бы!), что уж говорить о тех, кто сидел «в конце тоннеля»? Увы, спектакль - не кино. Игра красок была не видна – это плохо. Но слава Богу, что и лягушка тоже была не видна, именно лягушка, а не жаба - биологи готовы и лекцию прочитать о различии видов. А филологи могут предложить другую, на тему: «Абсурд и нецензурная лексика». Это к тому, что сегодня ненормативные выражения в кино, литературе и на сцене уже абсурдными и не воспринимаются. А вот учителя при наличии таковых словес уж точно не поведут своих чад на этот спектакль. В общем, есть ощущение, что до конца не все продумали. И если бы такой спектакль был рожден в стенах студенческого театра, можно было бы им восторгаться безмерно, а от режиссера Павлюка, имеющего за спиной такой шедевр, как «Страшная месть», ожидалось большее. Увы.
На первый взгляд, сей «творческий абсурд» получился забавным, и даже смешным. Хохотали все до упаду и от емкого текста, и от сценических образов, и от нецензурной «смелости», и от игры актеров. Правда, с буффонадой был явный перебор. А вот после финала («короче, все умерли»), в голову почему-то пришли мысли грустные...
Вселяет надежду то, что поскольку все это «безобразие» является творческой лабораторией, то будут и другие опыты, то бишь, варианты спектакля, где все его нюансы будут отполированы до блеска. Экспериментируйте и дальше, господа!

Лариса Жарких
Фото Игоря Бойченко