Достаточно долго ему доставались лишь эпизодические и второстепенные роли. Но и в них не заметить Евгения Гамаюнова было невозможно. И вот в один прекрасный момент судьба подарила ему главную роль – Кирюха в спектакле «Куба, любовь моя!»… Теперь в арсенале актера уже есть и другие главные роли. Тем не менее, на прошлогодней «Мельпомене Таврии» он получил диплом за лучшее исполнение ролей второго плана – Стецька в «Страшной мести» и несколько образов в сказке «Все кувырком».

 

Первое, если не считать нашей театральной премии «Успех».

Понял - жюри выдало себя: после «Страшной мести» умиленно смотрели на меня и хлопали по плечу. Думаю: значит, что-то будет… Тем более, перед награждением предупредили: «Не уходи, Женя, стой». Но если на «Страшную месть» я рассчитывал, то за сказку не ожидал. 

Было приятно. На следующий день я ложился на операцию, мы сдавали ребенка в садик, жена зашла во двор, а я остался с сумками, с костылями – так выбежали все воспитатели: «А где муж? Поздравьте его от нас». Оказывается, люди уже давно приходят, смотрят на меня. Значит, надо вдвойне, втройне лучше работать: больше читать, точнее понимать, что от тебя требует режиссер, меньше уставать, быстрее включаться. И работа с нашими мэтрами обязывает: стараешься, бежишь, язык на плече, чтобы не выпасть из обоймы, оставаться не холостым, а боевым патроном.

До Нового года из 7 премьер я работал в шести. Сейчас чувствую усталость. Начинаются новые премьеры, понимаешь, что нельзя расслабиться. 

Не сразу. Сначала я учился в строительном техникуме в Геническе. А вообще, с детского сада занимался самодеятельностью, танцевал. Все вокруг говорили: «Будешь артистом, пиши Петросяну письмо». В Геническе меня увидели в доме творчества и два года тянули поступать в херсонское училище культуры. А там первая любовь – я: «Нет-нет, буду сварщиком, буду прорабом на стройке…» Одна женщина из Москвы (она на телевидении работает) предлагала в МХАТ устроить. А тут любовь такая... Потом любовь прошла, и я решил поступать. В общем, два года я потерял. Когда пришел в училище культуры, мне уже было 20, а всем по 17 лет. С красным дипломом окончил актерско-режиссерский факультет, в нашем театре проходил практику (в первом спектакле «Тарас Бульба» работал в массовке), и Светлана Думинская, которая была тогда главным режиссером, взяла из нашей группы пятерых. Так я стал работать в театре, ввелся на казака, играл в сказках, с Аленой Игоревной Галл-Савальской сделали номер «Лебединое озеро». Через 8 месяцев мне дали первую категорию, и после этого полтора года я вообще нигде не был занят, играл только в сказках. Одно время даже были мысли уходить из театра. А потом пошло: то один эпизодик, то второй. И тут пришел Сережа Павлюк и поставил «Куба, любовь моя», где я играю бомжа Кирюху. Удачная роль получилась, после нее начали и другие режиссеры брать. Так и работаем.

Сказки учат многому, к ним нужно относиться серьезно. Я не жалею, что 3 или 4 года играл в одних сказках. Для актера это большой плюс. Это первая ступень, которую он должен пройти, чтобы двигаться дальше. Тем более зритель – дети, их не обманешь.

Просто подход более легкий – с юмором, с шутками. Порой сам придумываешь себе слова. Но все зависит от режиссера. Иногда тебе в роли хорошо, легко, она как будто бы льется, а некоторые роли даются с трудом, и коришь себя: да что ж ты такой бестолковый, что ничего не получается? Например, в «Жабе» я начал понимать, что и как надо играть, дней за пять до сдачи спектакля. Приходил на репетицию – а середина пустая. Физически делаю все правильно – а нет кайфа. И как только понял – все само пошло. Тогда с радостью прибегаешь на репетиции, что-то предлагаешь. Надо с любовью приходить на работу и с радостью возвращаться домой.

Я сейчас практически постоянно работаю с Сергеем Павлюком. С одной стороны, это плохо: привыкаешь к одному режиссеру, и находить общий язык с другим становится сложнее. Для актера хорошо, когда его берут разные режиссеры. А работается хорошо со всеми. Один требует одно, другой – другое, третий – третье. И когда эта мозаика собирается, получается хороший узор.

Любимых ролей как таковых нет – они все детки наши. Мы с ними ложимся спать, с ними встаем, думаем о них. Есть роли удачные, есть менее удачные. Это как корона с множеством алмазов, сапфиров, рубинов, и ты каждый камешек шлифуешь, и они блестят, каждый по-своему светится. Мне как актеру в мою копилочку надо собирать их больше и больше. Кирюха – одна из первых больших работ, дала мне толчок вперед, она засияла. Маленькая роль Добчинского в «Ревизоре» – тоже хороший образ. Все они детки, их нельзя откинуть. Если роль не удалась – это я виноват, ты отыграл ее, но не забыл. А если ты любишь свои роли, они тебе платят тем же, они тебе помогают, на десятый, на тридцатый, даже на сотый спектакль ты можешь найти для себя что-то новое – и она таким фонтаном ударит.

Когда Сергей Николаевич еще не работал у нас, а только поставил «Между небом и землей» и «Острожно – женщины!», я при встрече каждый раз просил его: «Возьмите меня в спектакль!» После «Мины Мазайло», где я играл комсомольца, он отметил типаж, сказал, что хорошо получилось. А через некоторое время говорит: «Зайди ко мне». Дает пьесу про двух бомжей. И я загорелся. У нас этот спектакль почему-то плохо продается, может, зритель его не понимает, может, не хочет вспоминать те времена. Но когда спектакль шел, некоторые мужики даже забывали пить за столом. И ты горд за себя: режиссер на тебя положился, и ты выполнил задачу. Потом внахлест пошла вторая главная роль – Свинья в «Очень простой истории», и ее, я считаю, я еще не доделал. Я все время балансирую, как будто идешь по лезвию, а нога соскальзывает. Вроде, середину держишь, но надо точнее идти. 

Короля играет свита. Если свита никакая – то и у короля, как бы он ни прыгал, ничего не получится. Нет маленьких ролей – есть маленькие актеры. Даже «Кушать подано!» надо уметь сыграть. Главная роль – это определенная ступень, которую ты перешагнул. Актерская жизнь – это большая лестница. Ты идешь, идешь, порой взлетаешь быстро – но и скатываешься с шишками. Бывает, здесь получается – здесь не получается. Мы, актеры. Ложишься – думаешь о роли, встаешь – думаешь о роли, не спишь - думаешь о роли, разговариваешь с женой – думаешь о роли. Потом спохватываешься: а о чем же я с ней говорил? И из-за этого страдает семья. Ребенок хочет с тобой поиграть – а ты не можешь уделить ему время… 

Удается. Я сварщик 4 разряда, каменщик-монтажник железобетонных конструкций. Родом я из Аскании-Нова, у нас подсобное хозяйство, сарай - то подстроить, то, заштукатурить, то залить цементом, то выровнять…

Готовлю я хорошо, но не люблю чистить картошку, мыть посуду и убирать. Когда жена уезжает с ребенком, делаю все. Готовлю вкусно: различные супы, плов, жаркое, люблю запекать в духовке мясо. В свободное время, в выходной, когда жена на работе, люблю ей сделать приятное, она придет – есть и первое, и второе.

Я мясной человек, люблю сало, мясо, рыбу в больших количествах. Надо мной все смеются: куркуль, все время у тебя мясо. Но если бы родители живность не держали, может, и не шиковал бы. А так заработал денежку, половину отложил, отослал родителям, они за эти денежки покупают корма, цыплят – я знаю, что потом приеду и возьму. Кто-то отдыхает на море, я поехал на 4 дня на море, и домой: надо заготовить корма, в 5 утра встал покосил, с трактористом договорился, привез сено…

Она историк, окончила педуниверситет, работает в фондах краеведческого музея. Работа ей нравится. Думали, что будет педагогом, но когда окончила университет, кинулись по школам - а молодых никто брать не хочет, тем более, замужем, а вдруг уйдет в декрет… Молодых специалистов никто не хочет брать. Мне повезло, что меня взяли в театр сразу после училища, что не пришлось бегать, оббивать пороги. А вот после нас было уже сложнее…

И тут в гримерку вошел Александр Мельник, увидев, что идет интервью, тихо удалился, громко крикнув: «Жека самый лучший!»

Нет. Когда я пришел, одно время меня воспринимали как конкурента Мельника. Нас с Сашей поначалу частенько ставили на одну роль. Но у нас разные характеры, разные образы, и сейчас мы на одной роли разве что в новогодних сказках да у Мишукова в «Волках и овцах».

Когда была наша первая совместная работа с Аленой Игоревной Галл-Савальской в «Лебедином озере», у меня руки тряслись, я боялся ее обнять – а вдруг не так? Она все спрашивала: «Чего ты меня боишься?» Когда мы учились в училище культуры, она часто проходила мимо с рынка с тяжелыми сумками. Мой друг Юра Моисеенко спрашивает: «Ты знаешь, кто это идет?» - «Нет». – «Это Галл-Савальская, Алена Игоревна. Такая актриса! Давай подойдем и поможем». Но стеснялись, шли позади нее, провожали до театра – и все… Ну что, решимся в следующий раз. Так ни разу и не помогли. А зря. Большое спасибо Алене Игоревне – ее многие называют мамой на сцене, она всегда поможет, подскажет. Василий Андреевич Черношкур – как отец, он и заступится, когда идут разборы полетов после спектакля, и подскажет, подбодрит, защитит на собрании – молодежь-то права голоса как такового не имеет. Я благодарю Сережу Павлюка за то, что он как режиссер не дает своих актеров на растерзание, будет за них горой стоять.

А у нас без этого нельзя. Если на одной репетиции не поругают – то на другой обязательно достанется. Кнут и пряник. Без этого нельзя. Без критики, наверное, и появляется звездная болезнь. Когда мы в Киев поехали с отчетным концертом, на репетиции с Сережей Павлюком произошел небольшой конфликт - вот тогда я сыграл Стецька так, как никогда не играл! Потом говорили: «Он порвал весь Киев!». Но самое главное - работу свою надо любить. Если ты ее любишь, уважаешь, то все получится.

 

Фото Игоря Бойченко
2010